«Настоящий писатель – то же, что древний пророк». А. П. Чехов: сочинение

Может ли поэт стать пророком, обладая, кроме поэтического таланта, только знаниями и мудростью? Нет, ибо трепетное сердце человека способно подвергаться сомнению, оно может сжаться от страха или боли и тем самым помешать ему исполнить свою великую и благородную миссию.

««Настоящий писатель – то же, что древний пророк». А. П. Чехов»

Общеизвестна истина: каждая эпоха творит своего героя, наиболее полно воплотившего ее проблемы, противоречия, чаяния. Немаловажная роль в этом принадлежит литературе. Великие мастера слова не только создавали своих литературных героев, носителей духа времени, но и сами становились властителями дум для многих поколений. Поэтому мы говорим об эпохе А. Пушкина, Ф. Достоевского, Л. Толстого, А. Блока.
XX век оказался чрезвычайно богатым на события, вождей, вершителей судеб. Где они, эти кумиры миллионов, сейчас? Стремительное движение времени вычеркнуло из памяти народной имена многих, остались лишь некоторые, среди них — Александр Солженицын. Как много было предпринято усилий для того, чтобы заставить людей забыть это имя! Все напрасно. А. Солженицын навеки “прописан” в истории России и ее великой литературы.
В наши дни литературоведы, политики, философы бьются над вопросом, кто такой Солженицын: писатель, публицист или общественный деятель? Я думаю, что Солженицын — это явление, пример гармоничного единства таланта писателя, мудрости мыслителя и удивительного личного мужества патриота.
Но как из блестящего студента физико-математического факультета Ростовского университета, активного комсомольца, вырос великий борец с тоталитаризмом? Сам Солженицын выделил три вехи на пути своего гражданского становления: война, лагерь, рак.
Пройдя фронтовыми дорогами от Орла до Восточной Пруссии, Солженицын был арестован и получил восемь лет исправительно-трудовых лагерей. Едва освободившись, оказавшись на вечном поселении, он заболевает и вынужден ехать в Ташкент, в онкологическую клинику. Но и здесь Солженицын оказался победителем. Именно в этот момент он осознает свою дальнейшую судьбу: “Я не был убит на фронте, не подох в лагере, не умер от рака, чтобы иметь возможность написать о тех злодеяниях, которые десятилетиями творились в нашей стране”.
Лагерная тема присутствует практически в каждом произведении Солженицына. Однако его гражданским и писательским подвигом стал “Архипелаг ГУЛАГ”, имеющий следующее посвящение: “Всем, кому не хватило жизни об этом рассказать. И да простят они мне, что я не все увидел, не все вспомнил, не обо всем догадался”.
227 человек прислали Солженицыну свои воспоминания о ГУЛАГе. От имени этих людей и еще многих других, живых и мертвых, писатель говорит о тех ужасах, которые позднее прикрывались вполне приличными словами “культ личности”.
“Архипелаг ГУЛАГ”, состоящий из семи частей, освещает все периоды жизни заключенных: арест, тюрьму, этап, лагерь, ссылку, освобождение и многое другое, о чем мы, люди начала XXI века, даже не можем догадаться.
Но произведение сильно не только этим фактическим материалом. Солженицын активно использует здесь образы христианской культуры. Муки заключенного, вздернутого на дыбе, сравниваются со страданиями Сына Божьего. А вот сам автор слышит, как в соседнем женском лагере плачет девочка, оставленная в наказание на сорокаградусном морозе. В бессилии помочь он клянется: “Этому огню и тебе, девушка, я обещаю: прочтет о том весь свет”. И за этими словами возникают другие, сказанные Иисусом Христом Марии: “Сказано будет в память ее и о том, что она сделала”.
На помощь писателю приходит великая русская литература. Он вспоминает имена Л. Толстого, Ф. Достоевского, А. Чехова. С именем Достоевского, писавшего о слезинке загубленного ребенка, в книгу входит тема “ГУЛАГ и дети”. Оказывается, что в 1934 году в СССР был принят указ, согласно которому арестовывать и казнить можно граждан, достигших возраста двенадцати лет.
Вспоминая А. П. Чехова, Солженицын пишет: “Если бы чеховским интеллигентам, все гадавшим, что будет через двадцать-тридцать лет, ответили бы, что через сорок лет на Руси будет пыточное следствие. все герои пошли бы в сумасшедший дом”.
В результате всего этого в книге создается страшный образ Зла, противостоять которому можно, только сохранив чистоту души и нравственные принципы, а сам автор выступает в роли пророка, “глаголом” жгущего наши сердца.
И позднее, в 70-е годы, Солженицын ни на минуту не забудет об этой высокой роли. Результатом его борьбы со Злом станет высылка. Но и там, в далеком Вермонте, он ощущал кровную связь с Россией.
В 1994 году Солженицын вернулся на родину. Он мечтал быть полезным своему народу. Как жаль, что мы не сумели услышать и понять его, этого великого писателя и верного сына России!

Читайте также:
Сценические и внесценические персонажи комедии А С Грибоедова «Горе от ума»: сочинение

Copyright © 2002-2022 По любым вопросам обращайтесь по этому адресу электронной почты: admin@allsoch.ru.

Сочинение: «Настоящий писатель — то же, что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди» (по одному или нескольким произведениям XIX века)

Сочинение: «Настоящий писатель — то же, что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди» (по одному или нескольким произведениям XIX века)

Люди, ориентированные на будущее, всегда хотели заглянуть в будущее. За завесой неизвестности мерцала неуловимая истина. Предупреждение – мощное оружие, и люди жаждали этого предупреждения, даже там, где это было невозможно. Жрица Аполлона плакала в Дельфах, Нострадамус разворачивал свой свиток, а двенадцать астрологов делили людей в зависимости от того, какое будущее их ожидает. С древних времен девушки гадали по ночам, напряженно вглядываясь своими близорукими глазами в угрожающую темноту времени.

Ужас неведения не рассеять, не получить ни одного достойного рецепта только для себя, а полустертые руны знаков, разбросанные по полям судьбы, медленно, но верно поглощают леность и забвение. Времена древних про­роков ушли. Не ради пользы вещали они миру свои открове­ния, но открывали дверь истины, смысла бытия, отверзали тайны человеческого духа. Как добросовестные лекари, они не кликушествовали о своих страхах и надеждах, но смело и ласково указывали людям на их недостатки, приоткрывая по пути величайшую тайну замысла Божьего, с испугом и бла­гоговением. Искусство вышло из жреческого служения, вы­шло, но не отделилось от него и всегда осознавало себя с ним связанным. Пророку, возвещающему глас Божий, литерату­ра наследовала образом поэта-пророка, говорящего по нау­щению Божию или заменяющего собой пророка, поэта-бого­борца. И образ царственного аскета, которому открылась истина, преследовал художников.
[sms]

A. С. Душкина о пророке, несомненно, самое известное из всех стихотворений XIX века. Его “Пророк” был “разложен” на цитаты; Пушкин не унизил стихотворение изощренной формой, в нем нет даже деления на строфы; это не безделушка на тему, а страстное, сосредоточенное размышление, которое не должно быть охлаждено арифметически точным оформлением. Само стихотворение дает поразительный, освежающий и возвышающий душу образ откровения, преображения низменной природы человека в гордую природу слуги Божьего. Такое преображение возможно только по собственной воле, более того, по собственному страстному желанию, недаром лирический герой “духовно жаждет”.

Читайте также:
Авторское сочинение по рассказу В.Г. Короленко В дурном обществе: сочинение

Встречи с серафимами происходят в пустыне – месте, часто ассоциирующемся с новозаветной историей (Иисус проповедовал в пустыне, и в пустыне его искушали). В следующем разделе описывается ужасающая операция, которая приводит к прозрению. Это изменение зрения, слуха, языка и сердца. Зрение издревле распространялось на мировоззрение, недаром Эдип, узнав о своих злодеяниях, ослепляет себя, зрение соблазняет на грех, зрение ограничивает мир телесным, осязаемым, зрительно воспринимаемым, ограничивает его в пределах поля зрения, отвлекая от невидимого. Но серафим не лишает героя зрения, он лишь проясняет его, усиливая последние нюансы. Это позволяет глазам поворачиваться как вверх (“И слышал я, как нёбо дрожит / И ангелы высокие летят”), так и вниз (“И океана ползучий подводный ход”), и наружу (“И лозы дно провисает”). Это усугубляет видение невидимого (“полет горних ангелов”).

Когда герой прозревает, его взгляд сравнивают со взглядом “испуганного орла”, а орел считается одним из самых отважных животных. Этот уровень видимости невозможно описать человеческим языком. Язык, как известно, наш враг, источник злословия и сожаления о сказанном. По словам автора, хотя автор подчеркивает именно эту природу, ее самое большое зло – неспособность отражать реальность, она “праздна и лжива”. К этому подталкивает язык стихотворения, написанного высоким слогом с устаревшими словами. Наконец, последнее, что подвержено изменениям, – это сердце героя. Порок, трусость, слабость и любовь живут в сердце.

Позиция автора подчеркивается использованием эпитета “трепетный” и той деталью, что в процессе превращения в пророка сердце заменяется углем. Горящее сердце – символ высокой мотивации и бескорыстного служения человечеству. Только такой человек способен воспринимать голос Бога и провозглашать истину. Теперь его долг – использовать этот дар на благо человечества, очистить его словом: “Зажги огонь в сердцах людей!

Завершая “Пророка”, Пушкин обращается к пророку. В стихотворении нет службы, но она есть в одноименном стихотворении Лермонтова. “С тех пор, как вечный судья / Дал мне всеведенье пророка”, – начинается стихотворение. Однако пушкинское всеведение трансформируется в лермонтовское, и пророк не просто “жжет сердца людей”, а “возвещает. любовь / И чистое учение истины”.

Читайте также:
Значение монолога Хлестакова в комедии «Ревизор»: сочинение

Произошла почти незаметная перемена в пророке: пушкинский поэт, лишенный своего эго, преданный Божьей правде, очищенный и принадлежащий вечности, стал оратором, смеющим судить и оценивать свои суждения. Если пророк Пушкина изначально принадлежал миру, то пророк Лермонтова отделен от мира. Не мир осуждает пророка, а мир осуждается пророком. Пророк, поглощенный чтением “страниц зла и порока”, не дает надежды миру, а лишь угрожает ему и обрекает его на мучения. Отсюда рождается парадокс: пророк, посланный в мир для блага мира, оказывается не только бесполезным, но и враждебным.

В результате в стихотворении появляется не пушкинский Добровольный уход от мира во имя мира, а изгнание, слив­шееся с отказом. Пророк возвращается в пустыню, ту самую, гДе произошла встреча с серафимом и откуда он ушел к лю­дям. Это возвращение к началу, отказ от движения, обраще- ние с Божьим словом к тем, кто и сам его слышит (птицы и звезды, обитатели мира высокого>. Данное описание отсыла­ет нас к реальному житию, повествующему о пророке, кото­рый спасался в пустыне и которому служили вороны. Завер­шается стихотворение тем же противостоянием «поэт — люди», но теперь это не служение, а столкновение, вынуж­денное и жестокое. Город отвергает пророка («как презирают все его!»), но и он отвергает город: «пробираюсь торопливо». И новыми пророками оказываются старики, которые заве­щают свою ненависть детям. Их речью и заканчивается сти­хотворение.

Именно в одноименном стихотворении Некрасова изображен конец пути пророка: поэт погибнет, так как отстаивает истину (“он видит невозможность служить добру, не жертвуя собой”). Хотя пророк как целое исчезает в этом стихотворении, мир как целое остается. Окружающие, или “другие”, упоминаются лишь однажды, и то скорее как штамп. Мы видим пророка, чей образ свернулся перед смертью, и смерть, таким образом, как и жизнь, оказывается “только для себя”. Именно по этой причине пророческая деятельность в ее классической форме бессмысленна: “глаголом жечь сердца людей”. И этим пророком, умирающим пророком, заканчивается история русских пророков XIX века. Окончание текста Лермонтова, это движение внутри него, это отчуждение от божественного откровения, в конечном счете, логично. Глагольная поэзия Пушкина превратилась в квадратный слог Некрасова. В двадцатом веке каждый будет сам себе пророк, поэтому никто не будет пророком. [/sms]

Читайте также:
Нравственные и социальные проблемы повести Куприна Поединок: сочинение

Образ поэта-пророка в лирике А.С.Пушкина и М.Ю. Лермонтова

Библейская легенда отражена в поэме лишь в ее общем значении. Не герой Пушкина осквернен язвами нечистого общества, а их угнетатель. Его пробуждение, его превращение в пророка было подготовлено состоянием героя: “Мы томимся духовной жаждой”. Библейская легенда подчеркивает нравственное вырождение человечества, слепого к добру.

В Пушкине большое внимание уделялось пророку. Его преображение развивается в рассказе, и акцент делается на том, как этот человек становится пророком. После превращения пушкинский пророк лежит в пустыне “как труп”.

Идея библейской легенды заключается в наказании людей, отступивших от добра. У Пушкина другая идея. Является ли представление поэта-пророка у Пушкина основанным на библейской легенде, но в то же время оставляющим ее позади?

Поэма начинается с чуда возрождения одинокого и усталого путника. “Темная пустыня” освещается появлением Серафима, который энергичен и порывист в своих действиях. Путешественник не только беспомощен, но и его путь бесцелен. Шестикрылый Серафим появляется “на распутье”, чтобы выйти из неведения о будущем пути. Поначалу действия Серафима осторожны, осмотрительны:

Он коснулся своими легкими пальцами моего зенита, как во сне. Он коснулся моих ушей.

Но последствия этих “мягких” прикосновений полны драмы:

Веки открыты, как глаза испуганного орла…

Путешественник обретает зрение, его уши “наполняются шумом и звоном”. Так начинается страдание. Мир, словно в своей многоликости, разрывает человека на части:

Я слышал, как дрожит небо, как высоко летают ангелы, как бродят подводные морские существа, как буйствуют виноградные лозы в долине.

Теперь человек открыт для всего, для него не существует секретов. Это прекрасно, но и тяжело. Страдания до оцепенения приводят к освобождению от греховного человечества. Человек приобретает качества мира, который старше его: зрение орла, мудрость змеи (т.е. многих поколений). Муки быть пророком недостаточны:

Он рассек мне грудь своим мечом и вытащил мое трепещущее сердце, Он всадил в мою открытую грудь раскаленный уголь огня.

Чтобы стать пророком, утверждает Пушкин, необходимо отречься от трепета мыслей, сомнений и страхов. Превращения так трудны, так не похожи на прежнего себя путника, что он лежит в пустыне, “как труп”. Он лежит еще и потому, что уже обладает качествами пророка, но у него еще нет цели. Согласно воле Всевышнего, это и есть цель:

Восстань, пророк, смотри и слушай, дай Моей воле наполнить тебя и иди по морям и земле, возбуждая сердца людей своим голосом”.

Хотя мы привыкли к метафоричности этого слова, если вернуться к его истинному значению, миссия пророка одновременно прекрасна и трудна: обжигать сердца людей Словом Божьим. Невозможно очистить мир от скверны без страданий. Когда человек превращается в пророка, он платит жестокую цену за то, чтобы иметь возможность учить людей.

Читайте также:
Смех - единственное честное лицо в комедии Гоголя Ревизор: сочинение

Пушкин любит человеческую природу, он добр к людям, поэтому страдания описаны в таких ярких деталях. Но грубая сила обстоятельств заставляет поэта быть вызывающим и гневным. “Восстань” призывает его к протесту, к сопротивлению тому, что пророк видит и слышит вокруг себя. Таков образ поэта-пророка у Пушкина. А Лермонтов?

Лермонтов рассматривает творчество как освобождение от страданий, как возвращение к гармонии и вере. Поэт как будто продолжает эту тему, но при этом видит образ поэта-пророка в ином свете, чем Пушкин. Именно лермонтовский пророк, познавший счастье, гоним и презираем толпой:

Я живу в пустыне, как птицы, с пищей от Бога; Повинуясь Вечному, земные твари мне повинуются, И звезды меня слушают, Лучами радостными лучатся.

Он описывает “последствия” полученного им пророческого дара. Сравнивая “Пророка” Пушкина и Лермонтова, было бы наивно видеть в одном лишь жизнеутверждение, а в другом – грусть. Пророк Лермонтов, читающий “в глазах людей… . страницы гнева и пророчества”, при всей жестокости толпы, при всем одиночестве, не теряет веры и в гармонию как основу мира.

Во время беседы со звездами пророк спасается от отчаяния, так как природа пытается смягчить удары, нанесенные толпой. В этом весь Лермонтов. В итоге читатели еще раз убеждаются, насколько творчество позволило поэту сохранить веру в жизнь.

Как видим, Лермонтов и Пушкин по-разному представляют поэта-пророка, но цель у них одна: “Язык любви в сердцах народа возжечь!”.

Настоящий писательто же что древний пророк: он видит яснее чем обычные люди А. П. Чехов. Читая любимые строки русской поэзии. По произведениям Н. А. Некрасова

Настоящий писательто же что древний пророк: он видит яснее чем обычные люди А. П. Чехов. Читая любимые строки русской поэзии. По произведениям Н. А. Некрасова

Русская литература 2-й половины XIX века
Настоящий писатель то же, что древний пророк: он видит яснее, чем обычные люди (А. П. Чехов). Читая любимые строки русской поэзии. (По произведениям Н. А. Некрасова)

Николай Алексеевич Некрасов не был модным поэтом, но он был любимым автором многих. Да, он был и остается любим современными читателями, хотя их не так много, но я один из них. В моей душе навсегда выгравированы невероятные строки Некрасова: Зачем ты жадно смотришь на дорогу? (здесь целая трагическая судьба), Есть женщины в русских селеньях, со спокойной важностью лиц, с прекрасной силой в движениях, с походкой, с аллюром цариц (здесь это гимн величественной славянской женщине), Пропитанные молоком вишневые деревья, стоящие в тихом шелесте (и здесь, в одном-двух выразительных штрихах, создан трогательный образ средней России, родины великого поэта). Тишина!

Читайте также:
Анализ главы 1 части первой из романа Булгакова «Мастер и Маргарита»: сочинение

Такое нежное и удивительно народное слово выхвачено поэтом из самой гущи народной жизни, из самых глубинных ее пластов.
Напевные, искренние, мудрые стихи Некрасова, часто похожие на народную песню (а многие и ставшие песнями), рисуют целый мир русской жизни, сложной и многоцветной, утраченной со временем и продолжающейся сегодня. Что больше всего поражает меня в поэзии Некрасова? Прежде всего, это его способность чувствовать, понимать и принимать на себя боль другого человека, раненое сердце поэта, о чем так проникновенно говорил Ф. М. Достоевский: Эта-то никогда не заживающая рана его и была источником всей страстной, страдающей поэзии его.
Читая стихи Некрасова, убеждаешься в том, что его талант одухотворяли великая сила любви к русскому народу и неподкупная совесть поэта, понимаешь, что стихи его не предназначены для развлечения и бездумного любования, так как в них отражена борьба униженных и обиженных, борьба русского народа за лучшую жизнь, за освобождение труженика от кабалы и угнетения, за чистоту и правдивость, за любовь между людьми.
Разве может не вздрогнуть сердце, когда читаешь знаменитые стихи о петербургских уличных сценах, казалось бы, такого далекого прошлого, минувшего девятнадцатого века! А нет! До боли жаль несчастную клячонку, забитую на глазах у потешающейся толпы, жаль молодую крестьянку, иссеченную кнутом на Сенной площади, жаль и ту молодую крепостную женщину Грушу, судьбу которой изувечили господа.
Думается, А. С. Пушкин, рассуждая о своих преемниках в поэзии, пророчески указал именно на Некрасова как на поэта, призванного в мир, чтобы выразить в своем творчестве всю глубину человеческого страдания:
И выстраданный стих,
Пронзительно унылый,
Ударит по сердцам
С неведомою силой.
Да, именно так, все так!
Пушкин, как известно, нечасто прибегал к эпитетам, но в данном случае они обильны и всеохватны в определении лирики этого будущего поэта: стих Некрасова оказался и в самом деле глубоко выстраданным, пронзительно унылым, но зато хватающим за сердце, прямо за русские его струны.
Я призван был воспеть твои страдания,
Терпеньем изумляющий народ!
Эти строки Некрасова можно было бы взять эпиграфом к моему размышлению о лирике поэта, если бы мне не были известны и другие мотивы его поэзии.
Его Муза Муза гнева и печали. Гнев автора был вызван миром зла и несправедливости. А поводов для негодования поэта современная ему жизнь представляла с избытком, иногда ему было достаточно взглянуть в окно, чтобы убедиться в этом.

Читайте также:
Анализ стихотворения Н. А. Некрасова Еду ли ночью по улице темной (1847).: сочинение

Так, по воспоминаниям Авдотьи Панаевой, возникло одно из лучших произведений Размышления у парадного подъезда. Сколько в нем любви и сочувствия к крестьянским ходокам за правдой, сколько глубокого уважения к этим русоволосым, кротким деревенским людям! И как убийственно желчен становится его анапест, словно гвоздями прибивающий к позорному столбу владельца роскошных палат, за его равнодушие, глухость к добру, за его бесполезно-бескрылую, сытую и спокойную жизнь!
Я книгу взял, восстав от сна,
И прочитал я в ней:
Бывали хуже времена,
Но не было подлей.
Швырнул далеко книгу я.
Ужели мы с тобой
Такого века сыновья,
О друг читатель мой?
Когда я прочитала эти исполненные гнева строки, то поняла вдруг, что Некрасов вовсе не устарел, как многие толкуют сегодня. Нет и нет! Разве это не о нашем сумасшедшем времени сказано автором девятнадцатого века, поэтом-пророком:
Я заснул. Мне снились планы
О походе на карманы
Благодушных россиян…
Господи! Да ведь это же о бесконечных лопнувших МММ, Северных и прочих банках, обманувших наших родителей и других доверчивых тружеников!
Шумно в уши
Словно бьют колокола,
Гомерические куши,
Миллионные дела,
Баснословные оклады,
Недовыручка, дележ,
Рельсы, шпалы, банки, вклады
Ничего не разберешь…
Поразительно современно звучат строки из стихотворения Некрасова Внимая ужасам войны… о горе матери, потерявшей сына:
Средь лицемерных наших дел
И всякой пошлости и прозы
Одни я в мире подсмотрел
Святые, искренние слезы
То слезы бедных матерей!
Им не забыть своих детей,
Погибших на кровавой ниве,
Как не поднять плакучей иве
Своих поникнувших ветвей.
И это тоже, к сожалению, горькая правда сегодняшнего дня слезы осиротевших матерей, грузинских ли, русских или чеченских… все больно.
Кажется, поэту, как из мозаики создающему страшный лик мира сего, от гнева трудно дышать, вспоминаются справедливые строки К. Бальмонта о том, что Некрасов единственный, кто напоминает нам, что вот пока мы все здесь дышим, есть люди, которые задыхаются…. Этой интонацией праведного гнева против несправедливого устройства мира пронизано и его коротенькое стихотворение о желанной буре:
Душно! Без счастья и воли
Ночь бесконечно темна.
Буря бы грянула, что ли?
Чаша с краями полна!
Часто современная поэту жизнь казалась ему тьмою, когда свободно рыщет зверь, а человек бредет пугливо; он страстно желал приблизить счастливое время, но, понимая тщетность мечты, сокрушался:
Жаль только жить в эту пору прекрасную
Уж не придется ни мне, ни тебе.
Но разочарования Некрасова в возможности счастья не угасили веру в счастливую жизнь в душе моей. Я с большой радостью беру с собой в дальнюю жизненную дорогу его стихи, которые учат меня быть человеком думающим, сострадательным, справедливым, отзывчивым. Моя душа согласно вторит поэту, когда я читаю строки из его Медвежьей охоты:
Нет жизни праздника тому,
Кто не трудится в будень…
Итак о славе не мечтай,
Не будь на деньги падок,
Трудись по силам и желай,
Чтоб труд был вечно сладок.
Моя душа поет вместе с автором знаменитую Коробушку, мои сердце и ум в ладу с миром, когда вспоминаются утешительные слова Некрасова:
Вынес достаточно русский народ…
Вынесет все, что господь ни пошлет!
Вынесет все и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе…
Да, надо жить, надо любить, надо верить. А иначе как жить?

Читайте также:
Сочинение на тему дружба: сочинение

“Настоящий писатель – то же, что древний пророк”. А.П.Чехов. (По одному из произведении русской литературы.)

Поэзия Некрасова начала приобретать историческое значение в 70-е годы 19 века в России.

Уже при жизни поэт пользовался большой популярностью среди россиян. Среди его стихов не было равнодушных читателей. Они служили поддержкой и ободрением для народа в те трудные времена. Среди всех русских поэтов и писателей Некрасов был единственным, кто так хорошо знал жизнь обычного русского человека. Наверное, потому, что никто из них не испытывал такой гнетущей нищеты, не работал так тяжело, как пришлось работать Некрасову. Почему же именно поэзия Некрасова имела такой успех? Как следствие, в 50-60-е годы 19 века появился совершенно новый читатель – разночинец, который находил отзвук собственных мыслей и размышлений в поэмах и стихах. Николай Алексеевич стал поэтическим лидером нового поколения. Его с детства тянуло к угнетенным и обездоленным людям, в нем пробудилось отвращение к грязи и невежеству, стремление к должному. Это знакомые места, Где жизнь отцов моих, бесплодная и пустая, Течет среди пиров, бессмысленного чванства, Грязного разврата и мелкого тиранства, Где толпа подавленных и трепетных рабов Завидовала жизни псов последнего господина.

Где мне суждено было увидеть свет Божий, где я научился терпеть и ненавидеть. …. Уже в ранних стихах он раскрывает мысли и чувства, чуждые другим русским поэтам, но отвечающие потребностям времени. Некрасов обращался к людям на знакомом и доступном языке. Его стихи не были потоком слез, но они заставляли вас вздрогнуть, вызывали острое чувство протеста. Первый поэт народа, он писал о народе и для народа. Нищие, ремесленники, плачущие от голода дети, писатели, умирающие в домах бедняков, проходят перед нами в городских стихах поэта. Поэт говорит не об ослепительной красоте города, его величественном великолепии, а о тяжелом труде голодающих людей, о нищих, замерзающих в его мрачных закоулках: Их, как мух, прихлопывают таксисты, прачки, дети замерзают в своих кроватках.

Кто из русских поэтов так глубоко чувствовал и понимал русский народ, русскую душу? Есть ли кто-то, кто живет его мыслями и печалями, говорит на его языке, плачет его кровавыми слезами? Ответ: Некрасов! Как ни тепло чужое море, Как ни красна чужая даль, Не исцелить нам горя, Не исцелить русской печали! Народ и Родина. Эти два понятия сочетаются в Некрасове. Любовь к народу, к Родине писатель пронес до самого конца. Волга, река его детства, возможно, и вдохновила его на эту любовь. Ведь даже тогда, “в золотую пору детства”, юный Некрасов не мог остаться равнодушным к стону бурлака, который горько терзал его сердце: И невыносимо дико и ужасно ясно раздался в тишине их мерный, похоронный крик, и сердце мое дрогнуло”.

Читайте также:
Васильев: сочинение

Этот пронзительный крик, как будто там

Оме приходит сквозь годы и находит отклик в стихах Некрасова. Когда я читаю строки, в которых говорится о каторжном труде, мне не верится, что такое могло произойти на самом деле. Те, кто пережил Царь-голод, знают, каким разрушительным может быть каторжный труд. В этих условиях тысячи крестьян, согнанных на строительство железной дороги, трудились в ужасных условиях: Они боролись с жарой и холодом, жили в землянках, страдали от голода и болели цингой во время работы.

Я не могу не содрогнуться, когда читаю строки о больном белом человеке: рот окровавлен, веки опущены, язвы на худых руках, он всегда по колено в воде, ноги опухли, волосы в беспорядке.

Поэт не рассматривает только дешевую картинку, он страстно призывает к борьбе, потому что верит, что люди найдут верную дорогу. Мне кажется, Некрасов глубоко убежден, что источник счастья людей – в борьбе за свое счастье: Они вынесут все – и широкая, чистая дорога будет построена их собственными руками.

Жаль только, что ни тебя, ни меня не будет в живых в это прекрасное время.

По мере того, как поэт сталкивался с нарастающим возмущением народа, его все больше волновали его революционные возможности. Призыв в поэме “На Волге” освободить народ от эксплуататоров: Если бы вы были менее терпеливы, насколько хуже было бы ваше положение? Однако ясно, что поэт видит непонимание народа, его пассивность и угнетение. Несмотря на рост числа крестьянских восстаний, он отмечает, что они остаются разрозненными и обреченными на провал. Свои сомнения в способности народа добиться освобождения он выражает в стихотворении “Размышления у входной двери”: Ты просыпаешься полон сил, Иль, повинуясь закону, Уже сделал все, что мог – Создал песню, похожую на стон И духовно отдохнул для вечности. Еще в юности Некрасов понял, что “сердце не научится любить, если оно устало ненавидеть”. А его сердце не уставало ненавидеть. Он ненавидел то, что мешало и мешает его Родине жить светлой, счастливой жизнью. Для своей страны он страстно желал свободы. Солидарный с революционным подвигом, поэт отдал собственную жизнь во имя народа: “Безграничны сердца добрых, Для кого родина свята”.

Читайте также:
Нравственные и социальные проблемы повести Куприна Поединок: сочинение

Так Некрасов судил Чернышевского, Добролюбова и Белинского. Я думаю, что сам поэт жил для других. Его сердце принадлежало тем сердцам, которые освящают отечество: матери-природе! Если вы не посылаете в мир таких людей, вы позволяете почве жизни застаиваться… О чем бы ни писал Некрасов – о крестьянском труде, о русской природе, о жизни городской бедноты, о Волге и русской деревне, – вся его поэзия является удивительным источником неиссякаемой любви к земле. Некрасов помог мне лучше понять, что любить свою страну – это не только созерцать ее луга и поля, это приспосабливать свои мысли и поступки к жизни своей страны: идти в огонь за честь своей страны, по убеждению, по любви….. Иди и умри беспорочно, и ты не погибнешь напрасно: дело сильно, когда под ним течет кровь.

Давайте рассмотрим стихотворение Александра Пушкина. Она была написана в 1826 году, после расправы над декабристами. В то время злая и горькая книга пророка Исайи (которая является частью Библии) была близка поэту. Видя “грешный народ, народ, отягощенный беззакониями”, пророк приходит в отчаяние: “Что это такое, что продолжает поражать, что продолжает настаивать?”. Затем Исаия рассказывает нам, что к нему явился серафим (ангел высшего ранга), который коснулся его “уст” и “очистил его от грехов его”. Глас Божий посылает его в землю, чтобы открыть народу истину, ибо “огрубело сердце народа сего” до полного опустошения земли.

Рейтинг
( Пока оценок нет )
Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Добавить комментарий

;-) :| :x :twisted: :smile: :shock: :sad: :roll: :razz: :oops: :o :mrgreen: :lol: :idea: :grin: :evil: :cry: :cool: :arrow: :???: :?: :!: